Меры для борьбы со шпионством
Русская военная разведка и контрразведка: штрихи к периоду становления

Арест иностранного шпиона, 1914 г.

Еще до Русско-японской войны по инициативе военного министра России генерала от инфантерии А.Н. Куропаткина офицеры Генерального штаба стали прорабатывать идею формирования в рамках своего ведомства службы военной контрразведки. Служба должна была противодействовать разведывательной деятельности стран – военных противников России.

20 января 1903 г. на рапорте военного министра появилась императорская резолюция: «Согласен». Так появилось Разведочное отделение Главного штаба.

В июне 1911 г. военный министр генерал от кавалерии В.А. Сухомлинов утвердил «Положение о контрразведывательных органах» и «Инструкцию начальникам контрразведывательных органов». В войсках в 1911 г. появились контрразведывательные отделения (КРО), учрежденные при штабах военных округов.

Отделение состояло из начальника, одного-двух помощников начальника, нескольких чиновников, старших и младших агентов. Отделение испытывало трудности в материальных средствах. На выделяемые деньги (например, Варшавский военный округ в 1913 г. имел за рубежом 57 агентов, получив ассигнования в размере 45 тыс. рублей) сложно было приобрести ценных информаторов, создать серьезную агентуру. Не лучше обстояло дело и со штатами КРО. Так, численность личного состава семи военно-окружных отделений контрразведки составляла 108 штатных единиц (23 – штаб войск Гвардии и Петербургского военного округа, 19 – Варшавский, 17 – Киевский, по 13 – Хабаровский и Виленский, 12 – Одесский и 11 – Иркутский военные округа).

Результат довоенной работы русской разведки.

Возглавлялись отделения офицерами Генерального штаба. Руководитель германской разведывательной службы полковник В. Николаи писал: «Разведывательные отделения в Петербурге и Вильно работали против Германии, в Киеве – против Австрии, в Варшаве – против обеих стран. Они «обрабатывали» расквартированные в пограничном районе высшие штабы германских и австро-венгерских войск. В качестве посредников им были подчинены пограничная стража и пограничная жандармерия, на которые возлагалась кроме того мелкая шпионская работа в пограничной полосе как на предположительном театре военных действий. Русская разведка вполне ознакомилась с восточными крепостями Германии и со всей железнодорожной и шоссейной сетью восточной Германии. В Австрии и на Балканах она всюду пустила крепкие корни».

Кроме ненадлежащего материального обеспечения деятельности, важнейшей проблемой был вопрос взаимодействия с иными правоохранительными органами – жандармерией, полицией, пограничной и таможенной службами.

Законодательство Российской империи не позволяло органам военной контрразведки в мирное время самостоятельно задерживать подозреваемых. Данным правом обладали жандармские и полицейские органы, которые действовали по запросу контрразведки. С одной стороны, на изучение материалов дела полицейскими или жандармскими органами уходило драгоценное время, с другой стороны, успех контрразведывательных операций ставился в зависимость от усмотрения других служб. Возникали и накладки.

Эта ситуация преодолевалась. Так, в 1912 г. вступили в силу изменения действующего законодательства, касающиеся государственной измены в форме шпионажа.

С началом Великой войны органы контрразведки сконцентрировались на защите мобилизационных планов, обеспечении мобилизационной деятельности, охране военной тайны и сведений о новых образцах боевой техники. Вопрос обеспечения безопасности в войсках в то время не ставился. Также не учитывались возможные дезертирство, пропаганда в войсках (как националистического, так и революционного толка). Не были осуществлены и меры противодействия ведению информационной войны со стороны противника.

Таким образом, в начале войны деятельность органов контрразведки сводилась к тому, чтобы не дать противнику установить проведение мобилизационных процессов, выявить укомплектованность войсковых частей, сроки отправки их на фронт, боевой участок, на котором им надлежало действовать, и т.д. А далее уже наступала импровизация.

В начале Первой мировой войны штабы фронтов начали создавать собственную агентурную разведку. Причем на первом этапе войны фронтовые и армейские штабы каких-либо руководящих директив и инструкций от вышестоящих инстанций по поводу осуществления разведки и контрразведки не имели. Генерал-майор Н.С. Батюшин вспоминал: «Почти весь первый год войны контрразведкой никто из высших военных органов не интересовался, и она поэтому велась бессистемно, чтобы не сказать спустя рукава».

Единственное указание на вопрос организации фронтовой разведки и контрразведки – статья 117 «Положения о полевом управлении войск в военное время». В соответствии с этой нормой обязанность руководить разведывательной и контрразведывательной деятельностью в военное время лежала на генерал-квартирмейстере штаба фронта: «Генерал-квартирмейстер по общим указаниям начальника штаба организует и руководит делом разведки о противнике и местности, а также принимает меры для борьбы со шпионством, он разрабатывает общие соображения по согласованию мероприятий, принимаемых в отношении разведки и борьбы со шпионством штабами армий, входящих в состав фронта. По общим указаниям начальника штаба он расходует ассигнуемые по штабу на разведку и борьбу со шпионством суммы и наблюдает за ведением отчетности по ним».

В ходе войны сбор информации о противнике приобрел еще более важное значение.

В начале войны в состав разведывательного отделения штаба фронта входили: начальник отделения (полковник Генерального штаба), помощники начальника отделения (два штаб-офицера – причем один из них обязательно должен был быть Генерального штаба, а второй мог быть офицером Отдельного корпуса жандармов). Но со временем отделения разрослись, насчитывая десятки офицеров, чиновников и нижних чинов. Количественно выросла и агентура. Офицер Ставки Верховного главнокомандующего М.К. Лемке свидетельствовал: «Полковник Терехов рассказал кое-что об организации разведки в больших штабах. В мирное время он заведовал разведывательным отделением штаба военного округа. Агентов у него было 10-12. Трое агентов было в Восточной Пруссии, трое – в Познани и т.д. С объявлением войны пришлось все создавать наново, и только одна 2-я армия имела тогда уже до 200 агентов».

На втором году войны наконец-то стали появляться наставления, инструкции и руководства, указывавшие, как вести разведывательную деятельность, готовить и вербовать агентов, перебрасывать агентуру во вражеский тыл. Первые документы были выработаны штабами армий, а в дальнейшем этим занимались штабы фронтов и штаб Верховного главнокомандующего.

Во время войны структура разведывательного отделения штаба фронта выглядела таким образом:

• начальник отделения;

• помощник начальника (занимался регистрацией и проверкой агентов);

• агенты-вербовщики (каждый жил на конспиративной квартире вместе с завербованными им 3-4 агентами; на квартиру прибывали и агенты «с той стороны»; старались, чтобы агенты, находившиеся на разных квартирах, не знали друг друга; вербовать агентов предпочитали из числа беженцев);

• агенты (за агентами, особенно только что завербованными, устанавливалось наблюдение; агенты, свободные от слежки, наблюдали за местонахождением разведывательного отделения – для его охраны от вражеской контрразведки).

В годы войны появилась система подготовки агентуры. Например, в 1915 г. во 2-й армии действовали три разведшколы.

В начале войны русское командование думало обойтись лишь показаниями пленных и сведениями, полученными от войсковой разведки. Поняв недостаточность этих сведений, штабы фронтов начали отправлять за линию фронта так называемых «ходоков». Но скоро и этого также оказалось недостаточно, тем более что «ходоки» могли раздобыть лишь сведения о фронте противника и его ближайших тылах. Для получения стратегических сведений требовались иные меры.

И во фронтовых штабах задумались о дальней агентурной разведке. Было решено на русской территории вербовать агентов и перебрасывать их в нейтральные государства. На территории нейтральных стран такие агенты должны были создавать агентурную сеть и в свою очередь отправлять агентов во враждебные государства. Военные агенты в нейтральных государствах превратились в своеобразных посредников между штабами фронтов Действующей армии и их зарубежной агентурой. Агентура в нейтральных государствах через официальных военных агентов получала директивы и деньги, отправляя через последних разведывательную информацию.

По мере накопления опыта в контрразведывательном деле становилось очевидным, что задачи контрразведки значительно шире прямого противодействия усилиям неприятельских разведок. И не случайно, что в годы Первой мировой войны появляется экономическая контрразведка.

В мае 1916 г. начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал от инфантерии М.В. Алексеев на основе информации Департамента полиции и органов военной контрразведки о наличии антигосударственной деятельности группы банкиров и предпринимателей (Д. Рубенштейн, И. Бабушкин, А. Добрый, И. Гопнер) добился разрешения императора на создание оперативно-следственной комиссии при штабе Северного фронта. Были собраны доказательства, что с помощью дельцов, имеющих выход за границу, германская разведка решала очень важные задачи.

Экономический шпионаж известен с глубокой древности, однако именно в  годы Первой мировой войны он стал играть особенно большую роль. Ресурсный характер противостояния, особенно проявившийся после перехода войны в затяжную фазу, поставил на первый план вопрос экономического состояния государств и сделал экономический шпионаж одним из ключевых видов разведывательной деятельности.

Союзники по Антанте столкнулись с фактами поставок стратегически важных товаров и сырья для держав германского блока – прежде всего через нейтральные страны. Много упреков было обращено и в адрес России, некоторые предприниматели которой якобы поставляли в Германию хлеб и металлы через Швецию.

Союзники объединили усилия – и был создан комитет экономической борьбы Антанты (председатель Д. Кошен). Во взаимодействии с этим органом работало и межсоюзное разведывательное бюро Интералье (Bureau Central Interalliee – BCI). Интералье состояло из национальных союзных миссий, каждая из которых осуществляла разведку и контрразведку.

Работа русского отделения Интералье состояла, прежде всего, в передаче актуальной информации русским правоохранительным и военным органам.

Комиссия при штабе Северного фронта установила, что группа сахарозаводчиков, получивших разрешение на вывоз сахара в Персию, совершила хищение этого фактически стратегического сырья. Дело в том, что во время войны курс рубля в Персии катастрофически падал, и для того чтобы его поднять, было решено прибегнуть к экспорту сахара.

Выяснилось, что фигурантами дела сахар в Персию был поставлен в незначительном количестве, а большая его часть оказалась в Турции, и через нее – в Германии.

Учитывая, что у директора Русско-Французского банка Д. Рубенштейна при обыске был найден секретный документ штаба Третьей армии, юридически он попадал под «опеку» органов военной контрразведки. Но, найдя лазейки в законодательстве и заручившись поддержкой влиятельных покровителей, 6 декабря 1916 г. банкир под поручительство был освобожден из-под ареста. Следствие закрыто не было, и вскоре он вновь был арестован. Но 28 февраля 1917 г. был освобожден «революционным народом».

Таким образом, русская военная разведка и контрразведка прошли непростой путь становления, к 1917 г. превратившись в довольно серьезную силу в государстве. Но, как писал М.К. Лемке, к 1917 г. сложилась парадоксальная ситуация: «шпионство не только имеет тесную связь с политическим движением в России, но можно с известной достоверностью сказать, что оно даже питает таковое движение».

Последующие события, к сожалению, подтвердили верность этой цитаты.

Алексей Владимирович ОЛЕЙНИКОВ – доктор исторических наук, член ассоциации историков Первой мировой войны, профессор кафедры истории России Астраханского государственного университета


 

НОВОСТИ

На Судостроительной фирме «Алмаз» в Санкт-Петербурге состоялась закладка сразу трех кораблей для Береговой охраны Пограничной службы ФСБ РФ.
Зеленодольский завод им. А.М. Горького отправил на Балтику очередной противодиверсионный катер проекта 21980 «Грачонок» разработки нижегородского КБ «Вымпел».
Завершены испытания нормобарических скафандров разработки компании «Дайвтехносервис», создающих водолазу на большой глубине атмосферные «земные» условия.
Производственный цех нижегородского ЦКБ по СПК им. Р.Е. Алексеева спустил на воду и начал испытания рабоче-разъездного катера 21770 «Катран» разработки ЦМКБ «Алмаз».
Городецкая Судоремонтно-судостроительная корпорация (ССК) из Городца Нижегородской области передала Северному флоту плавучий тяжелый железобетонный причал ПЖТ-86 проекта 16181.
На Ленинградском судостроительном заводе «Пелла» спущен на воду рейдовый буксир РБ-393 проекта 90600, построенный для Военно-морского флота РФ.
Тихоокеанский флот получил гидроакустические приборы для защиты кораблей, подводных лодок и морских баз от торпед и субмарин противника.
На рыбинском судостроительном заводе «Вымпел» спущен на воду головной малый гидрографический катер проекта 21961 разработки нижегородского КБ «Вымпел».
Министерство обороны РФ заказало 55 гидроакустических комплексов (ГК) «Кряква» для ВМФ РФ.
Рыбинский судостроительный завод «Вымпел» спустил на воду второй, третий и четвертый патрульные катера проекта 12150 «Мангуст» разработки ЦМКБ «Алмаз» программы 2017 года.

 

 

 

 

 

 

 

Учредитель и издатель: ООО «Издательский дом «Национальная оборона»

Адрес редакции: 109147, Москва, ул. Воронцовская, д. 35Б, стр. 2, офис 636

Для писем: 123104, Москва, а/я 16

Свидетельство о регистрации: Эл № ФС 77-22322 от 17.11.2005

 

 

 

Дизайн и разработка сайта - Группа «Оборона.Ру»

Техническая поддержка - Группа Компаний КОНСТАНТА

Управление сайтом - Система управления контентом (CMS) InfoDesignerWeb

 

Rambler's Top100